ykkz
 

Результаты опроса: Оценка творчества ЮН

Голосовавшие
27. Вы ещё не голосовали в этом опросе
  • Этого "поэта" давно на кол посадить надо было

    9 33.33%
  • Это не стихи, а УГ

    14 51.85%
  • Я ещё не до конца всё понял, но в этом что-то есть

    4 14.81%
  • Стихи - огонь, жму руку ЮН

    7 25.93%
Опрос с выбором нескольких вариантов ответа.
Страница 200 из 216 ПерваяПервая ... 100150190196197198199200201202203204210 ... ПоследняяПоследняя
Показано с 1,991 по 2,000 из 2160
  1. #1991
    Завсегдатай
    Регистрация
    04.07.2008
    Сообщений
    2,916
    Вес репутации
    700000

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от Юрий Николаевич Посмотреть сообщение
    Тут развлечений не жменя, а горсть.
    Решили освоить противопоставление синонимов?
    Цитата Сообщение от Юрий Николаевич Посмотреть сообщение
    Это село – золотая земля
    Я сам с собою знакомлю поля.
    Но о чём пишется с красной строки,
    Это наличие бурной реки.
    Эээ...
    Цитата Сообщение от Юрий Николаевич Посмотреть сообщение
    Бог вырвал его лживый язык. Врун не унимался и продолжал греховное дело посредством бредописания. Господь забрал у него ноги.
    Не читайте больше на ночь сказки братьев Гримм.

    Кстати, а про графоманов у вас притчи нет, случаем?

  2. #1992
    Завсегдатай Аватар для Ошац
    Регистрация
    06.08.2015
    Сообщений
    1,835
    Вес репутации
    700000

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от Ошац Посмотреть сообщение
    Набор слов, ну дайте же этому оглашенному отпуск.
    Или прибейте.
    Суета.

  3. #1993

    По умолчанию

    Первый лучик чуть нарождающегося солнышка блеснул, радостно заулыбался, открывающимся возможностям, и – ребёнок – с большим старанием и нерастраченной энергией пустился взбираться ввысь освещаемого им неба, желая заявить, как можно ярче, о своём восхождении. В полдень завоевавшее зенит светило, довольное своей миссией, отдаёт нерастраченную энергию с максимальной силой, и, продолжая свой миссионерский труд, постепенно склоняется к закату, справедливо полагая, что всё предназначенное на этот день уже выполнено. Эта прелюдия к моему рассказу до последней мелочи повторяет жизненный путь человека. Наше гуманное общество с большим вниманием рассматривает активную фазу не очень-то длинной человеческой жизнедеятельности, почти не замечая тихую грусть старости.
    Для пожилого человека бывает достаточно одного ободряющего слова, чтобы он, часто страдающий от недостатка внимания, воспрял духом.
    Может быть, кто-то, прочитав этот рассказ, найдёт добрые слова для своих пожилых родителей, ведь так, как вы относитесь к ним сегодня, ваши дети будут относиться к вам, в ваши преклонные годы.
    ***
    Дорога к последнему взлёту

    Мне позвонила приятельница – старая-престарая знакомая, и долго извинялась в связи с просьбой перевезти некую старушку куда она скажет-покажет. Нужда в моём участии сопровождалась тем обстоятельством, что кроме меня, увы, это сделать совсем некому: у престарелой дамы никого не осталось, а вояж, который она вынуждена совершить, для неё многое значит.
    В условленное время я приехал к обычному московскому дому, но из подъезда долго никто не выходил. Сознание того, что много пожившая женщина нуждается в моей помощи подняло на третий этаж к указанной в адресе квартире. На короткий звонок никто не ответил, я позвонил вторично… После третьего звонка за дверью откликнулись: «Подождите, я открою». На пороге крошечной квартиры стояла пожилая, на вид интеллигентная женщина, и только тонкая, с пигментом кожа лица, да припухшие фаланги длинных пальцев, выдавали её уже давно почтенный возраст.
    Я огляделся: в пронзительно чистой комнате, кроме антикварной, прошлых веков тахты и такого же стола со стулом, ничего не было. Собранный для поездки чемодан, стоял у дверей особняком, предлагая для переноски свою кожаную, удобную и ужасно несовременную ручку. На столе была старая, надо думать приготовленная для переезда коробка из-под рослой куклы. Больше зацепиться взгляду было не за что. При разговоре я понял, что женщина плохо слышит и старался говорить громко и внятно, чтобы не случилось недопонимания, которое могло бы мою миссию превратить в неудовлетворительную.
    «Извините, я готов ехать». «Молодой человек, я Вас попрошу отвезти меня по нескольким адресам, извините, но это важно, все хлопоты я оплачу». Я убедительно возразил потенциальной пассажирке, что взялся помочь не из-за денег, что свободное время у меня есть, и что я в её распоряжении. С новой знакомой было как-то легко разговаривать, как будто мы были давно дружны, и о многом не надо рассуждать, потому что это и так разумеется.
    «Когда обратно?» Я дал понять, что мне её судьба не чужда, и можно надеяться, на мою дальнейшую услугу. «Я уже сюда не вернусь. Врачи сказали, что время у меня осталось немного, и провести его хочу в другом месте». Это обстоятельство несколько обескуражило. Чтобы не вести опасную своей непредсказуемостью беседу, беру чемодан и хочу подхватить лежащую на столе коробку, но женщина меня опередила: «Я сама». «Что там? Она тяжёлая?» «Там Ляля». Ответ был, как минимум, странен. Привязанность к кукле показалась подозрительной потерей рассудка, но дальнейший разговор не дал усомниться в умственных способностях пожилой пассажирки. Направление нашего движения было названо. Этот адрес мне ничего не говорил, а моя собеседница, как зачарованная, смотрела на Москву, и по её торжественному, и, вместе с тем, горестному виду, я понял, что она прощается со всем, что она видела за свою долгую жизнь:
    вот скамейка на Садовом, где она познакомилась с мальчиком, ставшим ей мужем. Вот дворец культуры на Восточной, где они танцевали после свадьбы.
    Вот знакомая до боли «Автозаводская», теперь вся в виадуках, а раньше просторная и торжественная. Старый человек последним оглядом впитывал в себя всю предыдущую, такую тёплую, теперь прошедшую жизнь. Мы остановились у ничем не примечательного здания. Медицинское учреждение пропустило нас равнодушной узкой дверью в кабинет с надписью: «Утилизация».
    Моё недоумение рассеялось, когда санитар открыл кукольную коробку. Там, в неудобной позе лежала изжившая свой срок, и умершая в преклонном возрасте собачка Ляля – подруга и дитя моей спутницы. Женщина крепилась, но поцеловав тщедушную ножку последней, ушедшей от неё родственной души, разрыдалась, сотрясаясь всем телом, и стеснительно стараясь подавить горестные звуки. Прощание было не длинным. Санитар унёс Лялю вместе с коробкой, и ветхая ниточка, соединяющая мою спутницу с жизнью, оборвалась.
    Она была готова, она попрощалась, она извинилась за свою слабость, и названный пункт – хоспис, меня уже не обескуражил. Мы ехали молча. Старая леди, как мне показалось, уже со всем примирилась, а я размышлял над тем, что все мы смертны, и последний час может застать или в своей постели среди любящих людей, или в хосписе, где ты уже заранее соборован и предназначен для последнего часа, и сопротивляться надвигающейся пустоте просто бессмысленно.
    К «Царицыно» подъехали с сердцами пустыми и холодными. Вдруг, моя спутница встрепенулась. Я остановил машину. Мы были у театра «Юного зрителя». «Здесь я в самом раннем детстве была счастлива». Это был наш последний пункт перед учреждением «разбитых сердец». Новый хоспис в царицынском парке был представлен пожилой санитаркой, которая с известной сноровкой начала принимать очередного постояльца. Мы стали прощаться: «Сколько я вам должна?» Моя довезённая до теперешнего пристанища пассажирка смотрела мне в лицо, видимо стараясь запомнить последнего человека предыдущей, деятельной и довольно долгой жизни. «Да что Вы, я денег не возьму, спасибо за то, что посчастливилось встретить хорошего человека». Она порывисто обняла меня. Сухое, похожее на воробушка, тело подготовило себя к походу в иной, нам неподвластный, мир. Старая леди хорошо владела собой. Она повернулась, и, не оглядываясь, пошла туда, откуда уже не возвращаются, а я, вытирая отпущенные волнением слёзы, ещё долго смотрел ей вслед, не желая ей ничего, кроме лёгкого взлёта к возвышенным небесам.
    ***
    Зевакино, дом престарелых

    Зевакино, дом престарелых.
    Я слышу, там песни поют.
    Там не было красных и белых,
    Там длится покой и уют.

    И пуговки пляшут гармошки,
    И врозь, до отказа меха,
    И больно на сердце немножко
    От голоса, и от стиха.

    В кружке затеснились коляски
    И в прошлом горячность и ложь.
    И хочется призрачной ласки,
    Да где её нынче найдёшь?

    Для жизни тут нет продолженья –
    Кончается личный полёт.
    Живут они из одолженья:
    Всё в прошлом, а голос поёт.

    Присев, на скамью, подпеваю
    Тот старый забытый мотив.
    И я этот хор понимаю,
    Он слажен, как моря отлив.

    И песни его про былое.
    И трогает это меня.
    Кончается время шальное,
    Кого- то уж манит скамья.
    IMG_1640.jpgIMG_1728.jpgIMG_2117.jpgIMG_2119.jpgIMG_2120.jpg

  4. #1994

    По умолчанию

    Позиционируя наш «Взгляд» как литературный журнал, мы обрекли себя на отображение житейской действительности во всех её проявлениях. В юности, почти всё лето 1965го года, мне довелось провести за железными воротами Насакиральской тюрьмы, и те не школьные уроки, и сделанные из них выводы, сопровождают меня через всю немало насыщенную событиями и явлениями мою сознательную жизнь. На той стороне, так называемой, кичи, свои устои, и своя субкультура, которая во многих случаях просто помогает выжить. Эту страничку посвящаю сегодняшним «сидельцам», тем, кто «откинулся», и всем, кому интересны жизненные проявления в разных ипостасях. Понимаю, что взывать к активному читательскому сообществу ВКО почти бессмысленно, но, если кто откликнется по существу, а не ради пиара себя хорошего, поговорим с интересом.
    Ваш Ю. Н.
    ***
    Тяжеловесный гимн

    Я песню услыхал, что пел надсадный голос
    То был не шансонье, он славы не искал,
    Он сообщал о том, что есть тюремный колосс –
    Владимирский централ, Владимирский централ.

    В могутную тюрьму по паре всякой твари,
    Свозили всех на ком повесили всех сук:
    Вот музыкант всю жизнь игравший на гитаре,
    А вот щипач, сидит в свой прерванный досуг.

    А этот хмырь разбил кастетом чью-то морду.
    А этот человек жену, как тать, убил.
    А тот блатной юнец – кентуха очень добрый
    Он шухер проканал, да и в тюрьму убыл.

    А тех барыг клубок залёг – не шелохнётся
    Боятся, прокурор дела перевернёт.
    Здесь в большинстве народ напрасно не смеётся
    А кто заплачет – стопроцентный идиот.

    Начальник, походя, «горбатого налепит».
    И новая статья, и вновь «весёлый» суд.
    Былое бороздя, в душе невольный трепет –
    Прикинь, твои замки спецы уже куют.

    Преступный контингент цветёт ржанины цветом.
    Нестрогий приговор за воровство шмотья,
    Но плачет по другим зимой и знойным летом
    Та, сотенка плюс два – расстрельная статья.

    И кто под ней идёт – ног под собой не чует,
    И к времени мольба, чуть отдалилось чтоб,
    Но всё равно судьба – кукушка откукует
    И к стенке, и войдёт «маслина» прямо в лоб.

    Тут вохры стать крепка, «кум» никогда не дремлет.
    Поднимет голос кто – по почкам настучат.
    «В натуре», все зека одно и то же внемлют:
    «Сгниёте как скоты!» – начальнички кричат.

    А если что не так, то сразу бросят в карцер
    Там холод до костей, и не дают чифир,
    Наставят на тебя подглядыванья камер;
    Не спрятаться нигде, и не сходить в сортир.

    И ждёшь как божий дар любую передачку,
    Что может подкормить, напоминая дом.
    Оставишь сухари, как лучшую заначку –
    Домашним всем привет, и в пояс им поклон!

    Владимирский централ для жизни неуютный.
    Все годы у тебя один и тот же вид.
    И зеков сторожит отряд охраны лютый,
    И половина их здесь без вины сидит.

    Гулянье, не гульба – растягиванье срока –
    И ждёт тебя опять петель железных дверь.
    А если что не так, то изобьют жестоко
    И никому вокруг ты никогда не верь.

    Сокамерники тож, конечно, не подарок
    Особенно все те, кто тянет многий срок.
    Но если ты мужик, а не свечной огарок,
    То дашь им окорот – преподнесёшь урок.

    Добьёшься, чтоб тебя в тюряге уважали
    И эти, что с тобой, и те, что наверху,
    А если слабину ты дашь, когда прижали
    Сорвут как яблонь цвет, и превратят в труху.

    Сидишь себе, сидишь, считая дни и ночи
    Когда настанет миг, когда иссякнет срок:
    «Ну, как тебе централ?» Отвечу, что не очень,
    Попал я в западню, как фраер, как сурок.

    Здесь вышки высоки, подвалы темнооки,
    А белые снега затоптаны не раз.
    И в брамы сквозняки несут большие сроки,
    И жрёт тебя в глазок охраны зоркий глаз.

    А заболеешь, то в больничку срочно ляжешь
    И будешь тихо тлеть в отсутствии лекарств,
    Не дай тебе Господь связаться с этой лажей –
    Источит та болезнь, как камень точит карст.

    Владимира тюрьма – прибежище для многих
    И кто в неё вошёл, тот быстро не уйдёт.
    Плодит она больных, сутулых и убогих,
    А дважды в ней сидел – тюремный патриот.

    В каморках тяжкий мат, жильцы читают сказки
    Как Муромец свой срок на печке провалял,
    А если «жмуркнет» кто, не придадут огласке
    «Сидельца кончен бал, вот был он, и пропал».

    И выделят ему из досок обрамленье,
    И на глухой погост без почестей снесут,
    Дадут на вечный срок из кичи увольненье,
    И вот тебе покой, и вот тебе уют.

    Жена, как говорят, найдёт себе другого.
    А дети проклянут никчёмного отца.
    И только мать одна замолвит в церкви слово
    За сына упокой, хоть и за подлеца.

    Баланда на столе, да не доходят письма
    Страна моя должна заблудшего кормить,
    Ну, а в глухую ночь в башку приходят мысли
    Повешеньем своим всех отблагодарить.

    Да, право, не смешно, нет падлы, не дождётесь
    Я выйду, в прохорях, издав последний стон.
    Гитару мне дадут, и я ничуть не жмотясь
    Сыграю и спою владимирский шансон.

    Меня услышит тот, кто за решёткой тесной
    Фарт жизни упустил, и рано белым стал.
    Он пропоёт со мной тот гимн тяжеловесный –
    Владимирский централ, Владимирский централ.

    Гитарная струна не выдержала боли
    И лопнула она, как пароходный фал
    А избранный тюрьмой маляву шлёт на волю:
    «Век воли не видать, её я промотал!»

  5. #1995
    Завсегдатай
    Регистрация
    04.07.2008
    Сообщений
    2,916
    Вес репутации
    700000

    По умолчанию


  6. #1996
    Завсегдатай Аватар для osis
    Регистрация
    31.03.2009
    Адрес
    Рудный Алтай
    Сообщений
    3,943
    Вес репутации
    700000

    По умолчанию

    Маг и чародей в седьмом колене.
    Трахаю, тибидохаю, снимаю, порчу.


  7. #1997
    Завсегдатай Аватар для Ошац
    Регистрация
    06.08.2015
    Сообщений
    1,835
    Вес репутации
    700000

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от Юрий Николаевич Посмотреть сообщение
    Позиционируя наш «Взгляд» как литературный журнал, мы обрекли себя на отображение житейской действительности во всех её проявлениях.
    Николай II? За себя говори.
    Суета.

  8. #1998

    По умолчанию

    Дудук
    Знаете ли вы дудук, как постарался узнать его я? Думаю, что нет. И не потому, что Вы, мой дорогой читатель, не чистокровный армянин, а потому, что моё знакомство с этим незатейливым инструментом, произошло как-то мистически спонтанно. Я не присутствовал на игре мастера, дедушки моего друга, когда он выходил из своей сакли, брал в руки этот замечательный инструмент, и, глядя из полузакрытых век на двуглавый Арарат, выводил свою бесконечную армянскую мелодию, полную щемящей тоски и начала бурного пробуждения. Под необъяснимым воздействием этого магического звука, молодкам хотелось пуститься в плавные извивы национального танца, парни, от нахлынувшей силы, значительно клали руку на эфес кинжала, а старики, вспоминая молодость, млели от счастья, впитывая с детства знакомые и до сих пор такие значимые для них звуки дудука. Удивительно, но стадо с этими переливами собиралось быстрее, зачарованные коровы молока давали гораздо больше, а козы кантилену протяжных звуков сопровождали блеяньем, и только бараны слабо реагировали на мелодии славного маэстро, ну, да на то они и бараны, что всё происходящее до них доходит с большой задержкой, и учитывая это обстоятельство, можно догадаться, что глубокой ночью, в стойле они воспроизводят для себя вязь этих звуков и млеют в сонном оцепененье, вспоминая песнь душевного армянского начала.
    Я давно дружу с приятелем – московским армянином, оторвавшимся от кавказских корней, но не забывшим свою историческую родину. В наследство от неё моему другу Артуру почему-то в быту, несмотря на свои «за сорок» именующемуся Артурчиком, достался старинный дудук. На этой почтенной дудке играл ещё прадед Артура, и семейная реликвия передавалась из поколения в поколение, в нашем случае от отца к сыну. То же намеревался сделать и мой друг, несмотря на то, что у него было только две дочери, но благим соображеньям не суждено было сбыться. В один прекрасный (но не для Артурчика) день, при очередной игре, когда мой друг, изрядно напрягаясь, выдувал классические рулады, от избытка чувств почти впав в нирвану, инструмент не выдержал. Он в своей долгой дудуковской жизни принял на себя столько страстей, выдал столько трелей, темпераментные предки Артура, да и он сам, так усердно раздували нутро инструмента, понуждая его к сильным страстям, что сердце старика не выдержало, и он лопнул. Как ни пытался музыкант заделать трещину, ничего не выходило, звук был не тот. Изысканная армянская душа не желала наслаждаться звуком с червоточинкой, и треснувший патриарх был отправлен на почётную полку в её пенсионный отдел. Вот по этому поводу мой приятель и был в подавленном состоянии, хотя сразу и не признался мне по какой причине в печали, полагая, что неискушённая армянским таинством натура, не сможет постичь всей глубины его переживаний. Но, армянин есть армянин. Он не может долго таить своих чувств. Ему нужно кому-то выразить их словами, облекая мысли в виньетку восточных изречений, и, походив вокруг да около, Артур Тигранович наконец-то поведал мне о своих несчастьях. Его фантомные боли были мне знакомы. Я лечил треснувшую деку гитары, и вот там-то в мастерской познакомился со старым дедушкой Петросом, который приходил к моему мастеру по только им двоим ведомым делам. Наверное это божественное провидение, но именно почтенный Петрос был гением дудука. Сколько инструментов в своей жизни он сотворил, не знает никто, да и не в этом дело. Ведь его творенья плели вязь божественных звуков на бесконечном числе свадеб не только в Армении, но и на «холмах Грузии печальной», и даже в не привыкшей к такому экзотическому звучанью Москве. На земляческих вечеринках не было желаннее инструмента, чем петросов дудук. Простившись с другом, я не стал его обнадёживать, но решил сразить по-кавказски широким подарком – новым инструментом, по звучанию как минимум не уступающим его прежнему. От задуманного перехожу к воплощению. Созвонившись с патриархом, наношу визит в его каморку заваленную деревом, опилками, пахнущую абрикосовой смолой, свежей стружкой, и дымом маленькой трубочки, уютно примостившейся в углу тонких губ почтенного мастера. «Ах ты карабахский ишак!» Петрос сияет. Он рад встрече, и то, что я ишак, да ещё и карабахский, не является для него чем-то отрицательным, а наоборот – это животное в его излияньях то же, что и священная крова для индийских ортодоксов. Без кофе нет разговора. Маленькая ручная мельница высыпает из себя в медную турочку изрядный запасец интеллектуального пороха. Две крошечные чашечки испаряют горечь и страсть, настраивая на содержательное толкование. Я разглядываю мастерскую. На верстаке совсем незамысловатые инструменты: стамески, буравчики, ножи начала века, не этого, а далёкого предыдущего. Всё располагает к терпеливой работе. Мастер показывает заготовки. За один визит, я узнал о дудуке столько, сколько не знают всю жизнь играющие на нём музыканты. Оказывается, эта голосистая трубочка изготавливается, так и хочется сказать, ваяется, исключительно из абрикосового дерева. Представляете счастливых людей, всю жизнь сопровождающих себя духом абрикоса? Сам дудук только проводник звука, а явленье его голоса извлекается тростью, которую означают армянским словом хамыш, что по-русски являет собой камышовые пластинки. Этот симбиоз и звучит, поражая слушателей необычностью тона. В сам мудштук можно дунуть, извлечь некий пшик, и, только соединив его с корпусом дуды, получится инструмент, готовый в умелых руках прилежного музыканта петь сладкие, немного гнусавые, армянские рулады.
    Торговаться в таких делах не принято, да и вряд ли кто обманет пожившего и много повидавшего мудрого армянина, а он знает настоящую цену хорошему инструменту. Через три недели мой заказ – дудук и две трости были готовы. Хорошие деньги не такая уж большая цена за утраченную жизненную суть. Петрос подвёл меня к верстаку. На самом его видном месте, на чистой рогожке, лежало чудо. Обласканный инструментом корпус был проварен в масле. В воздухе витал аромат цветущих абрикосов (а может быть, мне это казалось), оттого, что очень хотелось. Вероятно, мне самому нужно было испытать силу звука, но в данный момент такое посягательство на вновь рождённый инструмент было равносильно святотатству. Петрос обыграл оба мудштука, по очереди вставляя их в абрикосовый корпус и наполняя мастерскую негой тысяча и одной ночи. Расставаясь, мы остались каждый при своём: старый мастер добыл себе средства к безбедному существованию, я уносил завёрнутый в тряпочку великолепный инструмент, с предчувствием удовольствия от восстанавливающего жизненный тонус подарка. Дома, несколько поразмышляв над тремя составляющими, предназначенными к вручению, я пришёл к выводу, что дарить надо не протянув разрозненные вещи, а как положено у солидных музыкантов, в кофре. Фантазии мне не занимать, руки тоже в этой жизни кое-что сработали, да и старая шахматная доска вовремя попалась на глаза. Отпилив лишнее и обтянув корпус чёрной кожей (от изношенной, но некогда любимой куртки), я получу фирменный кофрик, достойный вновь рождённого инструмента. Что задумано, в дальний ящик откладывать негоже. Но, сначала примерка. Все составляющие уложены. Корпус деревянного тела как раз в длину доски, и рядом близняшки-тросточки. Полюбовавшись, так удачно уложенной триадой, провожу черту на доске, которая обозначает второй край будущего убежища сохраняемого чуда. Теперь очередь за другим инструментом. Иду за пилой. Вновь перебираю содержимое будущего кофра, укладывая предметы поплотнее. Моя хорошо заточенная ножовка ложится на карандашный след. С сознанием полезного деянья приступаю к процессу пиления. По черте ножовка идёт ходко, я бы даже сказал лихо, но в какую-то секунду, что-то меня смущает. Это что-то сопровождает до конца распила, пока ненужная часть доски, отчленённая от целого, ни падает на пол. Мои глаза не верят в содеянное. Моё сердце участило биение. Мой ум не хочет этого осознавать, но! Вместе с доской упала и половина дудука. Я аккуратно распилил новоявленное творение мастера ровно пополам и его внутренняя часть, любовно высверленная, предстала пред моим оторопевшим взором. Это был удар. Расстройству не было предела. Половинками сложенный, препарированный инструмент лежал передо мной, и я хорошо осознавал, что он безнадёжно загублен. Я был подавлен, но не сломлен. Даже самое большое остолбенение когда-то проходит. Самотерапия взялась за убеждение в том, что да, инструмент пропал, но хорошо, что не пострадали трости, что жив Петрос, который может произвести подобие, которое я на следующий день ему и заказал. Не буду рассказывать, какое впечатление на Артурчика произвёл мой дудук. Благодаря этому подарку я побывал на многих армянских свадьбах, а самое интересное в том, что в серванте, на почётной полке, лежит мной убитый, но такой дорогой – отрада сердца, голос востока – мой личный дудук.
    ***
    Из новой книги «Дом Муз».

    Восемь арф

    Я не верил, что ж, не прав,
    Вижу сразу восемь арф –
    Сцена в нежных девочках
    На восьми банкеточках.

    Восемь ангелов сидят –
    Напряженье в тыщу ватт.
    Происходит таянье
    Суперобояния.

    Все шестнадцать лёгких рук
    Будто косят струнный звук.
    Звонко дело делают
    Эти девы белые.

    Зал взволнованно затих,
    В осознанье каждый штрих.
    Ноты неторопкие
    Ловят пальцы ловкие.

    И такая благодать
    Снизошла на нашу рать,
    И в минуты сущие
    Всем грехи отпущены.

    Восемь арф – то не пустяк
    На концерте слышал как
    Нас манили квотами –
    Входа в рай воротами.

  9. #1999
    Завсегдатай Аватар для osis
    Регистрация
    31.03.2009
    Адрес
    Рудный Алтай
    Сообщений
    3,943
    Вес репутации
    700000

    По умолчанию

    Впервые в сауне с бабами побывал что ли?
    Маг и чародей в седьмом колене.
    Трахаю, тибидохаю, снимаю, порчу.


  10. #2000
    Завсегдатай Аватар для Ошац
    Регистрация
    06.08.2015
    Сообщений
    1,835
    Вес репутации
    700000

    По умолчанию

    Омар Хайям.

    Конечно не не так шедеврально как у ЮНа, но ...

    Последний раз редактировалось Ошац; 20.03.2017 в 23:45.
    Суета.

Страница 200 из 216 ПерваяПервая ... 100150190196197198199200201202203204210 ... ПоследняяПоследняя

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Эту тему просматривают: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)

Социальные закладки

Социальные закладки

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •  
 
 
   
О проекте Реклама Аудитория Контакты
© 2006—2017 «YK.KZ».